Статья:
6 сентября, 2016 12:35
17

Президент-женщина и двухпартийная система. Надеждин — о будущем политики РФ

Президент Института региональных проектов и законодательств дал оценку политчиеской системе России.

Б. НАДЕЖДИН: Честно говоря, жалко, что мы здесь не обгоним Америку. Всё-таки Клинтон раньше изберётся президентом, чем Поклонская. По понятным причинам. Но я считаю, что очень неплохо, если президентом страны когда-нибудь, в далёком будущем (про себя подумал: я, надеюсь, не доживу), будет женщина. Это будет как бы современно, это как-то политкорректно и всё такое. Но в обозримом будущем я, честно говоря, такого варианта не вижу, могу честно вам сказать, по большому количеству причин.

Полную версию программы "Позиция" с Борисом Надеждиным читайте ниже и слушайте в аудиозаписи. 

Педофилия в школе: как уберечься от соблазна?

Д. НАДИНА: Наш гость сегодня – Борис Надеждин, политик, президент Института региональных проектов и законодательств. Борис Борисович, здравствуйте!

Б. НАДЕЖДИН: Здравствуйте!

Д. Н.: Мы с вами очень много про политику поговорим, а сейчас я предлагаю начать с образования – всё-таки вы многодетный отец, и учебный год только-только начался.

Б. Н.: Ещё бы. У меня много детей, часть которых пошла в детский сад, часть – в школу. Правда, некоторые мои дети уже сами преподают, как и я. Поэтому мне система образования очень даже понятна.

Д. Н.: Я хотела начать с этого скандала в 57-ой школе, который уже не первый день разворачивается. Сегодня новые подробности пришли: директор школы потребовал расследования о нарушении прав детей, кроме того, предложил снять себя с должности директора. Я думаю, многие из наших слушателей в курсе: там, как выяснилось, много лет работал учитель истории, который завязывал романы со старшеклассницами. Вроде бы как все они были старше 16 лет, возраст согласия уже был достигнут, но, тем не менее, с этической точки зрения история пахнет дурно. В этой ситуации как следует поступить и почему так долго молчали люди? Как вы думаете?

Б. Н.:

На мой взгляд, это просто отвратительно, когда преподаватель завязывает романы со своими ученицами, тем более, если речь идёт о несовершеннолетних девушках
Борис Надеждин

 Это безобразие. Я, как вы понимаете, 20 лет преподаю, и тоже много девушек сдавали мне экзамены – тысячи, видимо, за это время, - и мне даже в голову не приходило. Хотя были периоды, когда я при этом был холостой, и девушки были симпатичные, но у меня просто какой-то блок внутренний стоит. Это невозможно совершенно. Мне кажется, если человек на это идёт, то что-то не в порядке у него с головой, а может, с психикой. И это криминально-медицинская история, на мой взгляд. Поэтому безобразие. То, что девушки про это не рассказывали: это ведь уже не 13-14-летние девушки, что было бы просто преступлением с его стороны, - это девушки уже 16-17 лет, как я понимаю. В этом возрасте девушки, в принципе, достаточно самостоятельны, но в отличие от времен моей юности, современные 16-17-летние девушки, насколько я понимаю, уже имеют какой-то сексуальный опыт и так далее. И в этом смысле то, что они не рассказывали, они вели себя уже как взрослые женщины, которые прекрасно понимали, что поступают нехорошо на самом деле, и к ним тоже могут быть вопросы. В общем, безобразие. Хорошо, что там приняты меры. Я, правда, не очень понимаю, почему директор должен за это отвечать каким-то образом.

Д. Н.: Как - почему? Разве не директор – директор школы? Разве не он должен следить за педагогами?

Б. Н.: Вот у вас есть радиостанция. У нее есть главный редактор.

Д. Н.: Конечно.

Б. Н.: Если вы, молодые девушки, здесь согрешите со звукооператорами – это что, за это должен ваш директор отвечать?

Д. Н.: Подождите, у нас звукорежиссёрам не 16 лет и не 15, и мы не их руководители.

Б. Н.: Тем не менее. Я так скажу: если директор школы точно знал, что это происходит (понимаете, о чём я говорю?), тогда он отвечать должен. Но вообще-то я не очень понимаю, почему директор школы должен отвечать за нравственность своих. Хотя не знаю, может быть, и должен. Хороший вопрос, кстати.

Д. Н.: С психологической точки зрения педагог – вы это сами прекрасно знаете, будучи педагогом, - в своей психологической власти держит студентов, учеников. И здесь во многом инициатива-то от него исходит в подобных ситуациях, наверно. Или нет?

Б. Н.: От директора школы?

Д. Н.: Я про педагога сейчас. Если к этому учителю сейчас вернуться.

Б. Н.: Я свечку не держал. Я могу сказать следующее: мне на моём жизненном пути, когда я был уже довольно взрослым мужчиной, приходилось испытывать, не побоюсь этого слова, сексуальную агрессию со стороны 17-летних девушек. Было такое в моей жизни.

Д. Н.: Интересно.

Б. Н.: Но я как-то удерживался, держал себя в руках и им говорил отеческие напутственные слова, часто в нецензурной форме, и они как-то становились на место.

Обезглавленный Узбекистан: что будет в стране без Каримова?

Д. Н.: Да, это интересный разговор, но всё-таки, я думаю, нам придётся вернуться к политике. К вопросу про Узбекистан, - то, о чём говорил только что президент, - смерь Ислама Каримова сейчас активно обсуждается и в средствах массовой информации (и на Западе много про него пишут, и у нас здесь тоже). Много, скажем так, здесь тёмных пятен в этой истории – некоторые не верят, что, скажем так, мы вовремя получили эту информацию о его здоровье и его смерти. И многие спорят о будущем. Каким будет будущее Узбекистана без Ислама Каримова, и отношения наши с этой страной изменятся или нет?

Б. Н.: Знаете, для меня это важный личный вопрос, потому что я же родился в Узбекистане, и три поколения семьи Надеждиных жили в Узбекистане. Там есть музыкальная школа имени моего деда, Надеждина Бориса Борисовича, памятник ему стоит, потому что он, собственно говоря, по заданию политбюро и Сталина в конце 30-х годов поехал туда. Он был русский композитор, и ему поручили узбекскую музыкальную культуру, собственно, создать. И он там организовывал консерваторию, которая сейчас имени Ашрафи в Ташкенте. Там он похоронен. Я родился в Ташкенте просто и прожил там до землетрясения 66-ого года и много раз там потом был. Сейчас, правда, к сожалению, только могилы предков там остались, там сейчас практически нет никого. Я могу сказать следующее: конечно, Каримов – это такой авторитарный восточный правитель. Некоторые наши оппозиционеры называют его диктатор, и так далее. Но я так скажу: для Узбекистана, для этой среды, он был такой, так сказать, адекватный вот этой среде, этому очень традиционному обществу, в котором до сих пор положительная часть людей живёт в кишлаках, в аграрной среде. Ташкент, конечно, большой город, но ещё раз подчеркну: в экономическом развитии он очень сильно отстаёт от России, конечно. Он ещё такой примерно, как Россия была в 50-е годы прошлого века по урбанизации, по уровню культуры.

В Узбекистане до сих пор огромные многодетные семьи, до сих пор бедность страшная совершенно в деревнях, в кишлаках этих
Борис Надеждин

И Узбекистан в этом смысле гораздо меньше похож на Россию и гораздо больше похож на такую классическую восточную страну. Очень слабо развитая страна. То есть там подушевое ВВП порядка 2,5 тысяч долларов на человека – это меньше, чем в России, во много раз.

Д. Н.: Это при том, что у них есть вообще-то условия для того, чтобы экономическую ситуацию улучшить.

Б. Н.: Именно поэтому порядка миллиона граждан Узбекистана работают у нас, между прочим. И постоянно, даже в моём Долгопрудном, узбеки и, кстати, таджики из Узбекистана. Между прочим, таджики из Узбекистана – это отдельная история. Поэтому ситуация там, конечно, тяжёлая. Экономически бедная страна. Да, у них там такой авторитарный режим с великим вождём Каримовым есть. Да, там, конечно, очень жёстко подавляются любые оппозиционные движения. И многим нашим местным российским оппозиционерам, которые говорят, что у нас авторитарно, жёстко и так далее, могу сказать: по сравнению с Ташкентом, у нас так либерально всё! На секундочку: дочь президента находится под домашним арестом у Каримова. У него две дочери. Одна такая, лояльная, а у второй там целая история: муж в бегах… Там целая история. Всё очень непросто. Действительно, жёсткий режим. Перспективы Узбекистана, на мой взгляд, могут быть связаны с тем, что они используют соседство с Россией, мы их будем как бы подтягивать, потому что связи экономические есть. Для нас это тоже большая, важная страна – Узбекистан, потому что это крупнейшая страна Средней Азии, на секундочку. Там, вы знаете, очень сильно растёт население. Сейчас даже когда задумался, а сколько же там людей, - минимум 25-30 миллионов. Это огромная страна. Она больше, чем Казахстан по населению. И она находится в таком месте - там очень много очагов нестабильности. И в этом смысле для России крайне важно, чтобы там был устойчивый политический режим, чтоб там, не приведи Господи, не началось то, что, скажем, было в Таджикистане – гражданская война. Просто потому, что это близкая к нам страна, мы были в Советском союзе вместе. Там ведь масса национальностей. В Ферганской долине, если вы на карте посмотрите, перемешано всё: таджики, узбеки, киргизы. И там анклавы есть Узбекистана на их территории, и наоборот. Рядом огромный Китай… То есть хочется пожелать узбекской элите сейчас мирно поделить власть. Надо отдавать себе отчёт в том, что в этом режиме власть делится. Народ потом единогласно проголосует за того, кого решит элита. Главное, чтобы там не было потрясений, гражданской войны – мы заинтересованы в том, чтобы там была стабильность. А по поводу того, что кому-то хочется, чтобы там была демократия, пятое-десятое. Знаете, я тоже хочу, чтоб везде была демократия. Но на мой взгляд, пусть у наших соседей лучше будет стабильность.

Д. Н.: Если говорить про преемника. Ведь он не оставил. А как в принципе всё может произойти, скажем так?

Б. Н.: Я могу сказать, что там происходит. Во-первых, вы задали вопрос, когда на самом деле умер Каримов. Я могу сказать совершенно уверенно, что, скорее всего, то, что официально сообщили, так и было. Видимо, 29 августа, когда дочь написала, что у него инсульт. Вы поймите, что инсульт, когда человеку 80 лет, - я не знаю случаев, чтобы встали после инсульта в 80 лет. По всей вероятности, он действительно впал в кому, и ему, так сказать, поддерживали дыхание и сердцебиение, но было ясно, что он уже не встанет, потому что мозг в таком возрасте и сосуды такие (врачи понимают, о чём я говорю), то после инсульта практически человек не восстанавливается. Это невозможно. Соответственно, что теперь будет. Система там выглядит так: есть несколько фигур из его окружения – премьер-министр, спикер парламента, - которые должны договориться между собой ровно так же, как Маленков, Хрущёв и Берия договаривались после смерти Сталина. По-другому там, увы, не получится. Они должны договориться. Арбитром будет выступать семья. У него сыновей нет – дочки есть. Скорее всего, какой-то ближний круг скомпонуют какую-то конструкцию и народу объявят, что теперь так. Если вы помните, то относительно недавно такая же история была в Туркменистане. Кстати, Туркменбаши был куда круче, чем Каримов. По крайней мере, в Ташкенте золотых статуй Каримову точно не было и не переименовывали календарь, и не называли города именами каких-то там родных и близких. В этом смысле в Узбекистане режим авторитарный мягче был, чем в Туркменистане. Так вот, в Туркменистане так и было: собралась группа членов семьи и крупных начальников и договорились, что будет. И теперь мы знаем, что у них не Туркменбаши, а… Как же его зовут? Кто же у нас в Туркменистане теперь? Забыл.

Д. Н.: Бердымухаммедов, там просто сложное имя.

Б. Н.: Очень хорошо. Давайте перейдём к российским новостям.

Д. Н.: Подождите. Я хотела еще два слова по поводу как раз Туркменбаши. Говорили, что там чуть ли не четыре месяца скрывали его смерть, и там четыре месяца договаривались.

Б. Н.: Там ведь как устроено всё? Сталин же тоже, так сказать, умер раньше, чем об этом объявлено было. Потому что объявляют-то тогда, когда конфигурация в целом понятна. Я думаю, что в случае Каримова было ровно так, как я сказал: когда стало ясно, что он не вылезет из комы, ему просто поддерживали дыхание и сердцебиение ровно до того момента, пока не стало ясно, что дальше будет.

Д. Н.: Если говорить про отношения Узбекистана с Россией, они были, скажем так, довольно любопытными с точки зрения того, что Узбекистан активно контактировал ещё с Соединёнными Штатами - после падения башен-близнецов, после того теракта Каримов предложил американцам развернуть базу, и они использовали базу, которая была в Узбекистане, и мы это так восприняли.

Б. Н.: А как мы должны были это воспринимать? При всём при том, что Узбекистан, конечно, гораздо больше зависит от российского рынка и труда, и денег, чем от американского, естественно. Но Узбекистан – суверенная страна. Мы же не можем запретить им в жёсткой форме, и американцы не могут им чего-то навязать. Каримов при всём при том был руководителем суверенной страны. Страна, как я уже говорил, страшно бедная, поэтому они по отношению к тому, кто даст больше денег и больше работы узбекам, готовы на всё.  Военную базу – пожалуйста, денег только дайте. Не вопрос.

Д. Н.: Много ли военных баз откроется после смерти Ислама Каримова?

Б. Н.: Не знаю. Я ещё раз говорю: в чём особенность авторитарных режимов? Они критически зависят от личности того, кто встанет во главе. Грубо говоря, в Америке мы примерно понимаем, что будет, если победит Клинтон, примерно понимаем, что – Трамп, но точно понимаем, что с Америкой не произойдёт ничего, из ряда вон выходящего. А тут мы ничего предсказать не можем совершенно, потому что способ принятия решений не прозрачный. Кто у них будет реальным начальником – чёрт его знает. Что у них в голове, мы понятия не имеем. Мы не знаем этих людей. Если про Клинтон и Трампа мы можем мегатонных их речей проанализировать, то вы даже не сможете найти в Интернете никаких заявлений потенциального будущего Узбекистана. Вы даже не знаете, кто это. Конечно, уровень закрытости там не как в Северной Корее, но близок к этому. Мы не знаем, что у них на уме.

Выборы и будущее России: чего ждать от политиков?

Д. Н.: Давайте воспользуемся возможностью и поговорим о выборах грядущих. Осталось менее двух недель, собственно. И на фоне ожидания выборов в Госдуму сегодня о выборах президента Владимир Путин заговорил, в частности, высказал свои соображения по поводу того, каким должен быть будущий, следующий президент России. Говорил, он должен быть молодым, но зрелым человеком. Пока не решил он, будет переизбираться в 18-ом году или нет. Такие пироги. Как по-вашему, много ли у нас кандидатур таких – молодых и зрелых – в случае, если Владимир Путин решит не переизбираться?

Б. Н.: Я должен сказать, что Владимир Владимирович всегда принимает решение об участии в выборах президента, скажем так, достаточно близко к выборам. Мы помним: всё время была интрига. Последний раз, когда действительно вопрос был нетривиален – помните, до него же Медведев был (в смысле, сначала-то был Путин два срока, а потом Медведев, потом опять Путин – они у нас чередуются, что хорошо), - там точка, по-моему, была поставлена в сентябре. Сейчас я вспоминаю, в сентябре 11-ого года – ну таки Путин. То есть, до выборов президентских оставалось где-то полгода, грубо говоря. Даже меньше. Считайте, что в декабре кампания стартовала. Три месяца. Я думаю, что в данном случае будет то же самое – то есть то, что Путин пойдёт или не пойдёт на второй (то есть четвертый) срок, мы поймём где-то в конце 17-ого года. Мне почему-то кажется, что будет то же самое. Во-первых, потому, что понятие "зрелый" – Путин, безусловно, зрелый, более зрелого политика у нас просто нет. Во-вторых, у нас реально нет ни одного политика в стране, кроме Путина, совсем. Просто нет ни одного. Единственный человек, у которого абсолютный рейтинг и доверие – это Путин. Его 80% висят, как надувной шарик, несмотря на то, что в стране кризис. У Медведева, у правительства и у "Единой России" рейтинги резко упали. В последний месяц буквально сильно упали. Дальше. Из так называемой оппозиции – Зюганов, Жириновский, Явлинский, Миронов (кто у нас в Думе сидит) – нет ни одного человека с рейтингом больше 10%. Чувствуете разрыв? 80 – Путин, а там где-то 10, минус Зюганов, Жириновский и так далее. Это, на самом деле, очень плохо для страны, когда всё держится только на одном человеке, на доверии к нему. Представьте себе, с Путиным, не дай Бог, что-то происходит, Медведев, у которого рейтинг падает, и отношение к нему непонятно какое. Как он страну держит, я не очень понимаю. Это слабость политической системы. Резюмирую: совершенно необходимо, чтобы в стране появились люди, как раз к 17-ому году - кто-то от власти, а кто-то от оппозиции, – с сопоставимым доверием Путину. Это вопрос стабильности государства российского. У нас, слава Богу, не Узбекистан, где вообще гибнет, умирает вождь, и вообще никто не знает, что будет дальше, но надо, чтобы люди знали, какие есть альтернативы Путину. А что касается "молодой/немолодой", я вам так скажу: Путин в отличной форме, понятие "молодой" весьма условно. По сравнению с Каримовым, Путин очень даже молодой. Каримов ему в отцы годился. Не совсем в отцы. Хотя почему бы и нет, там 20 лет почти разница. Поэтому, соответственно, он вполне еще будет в состоянии. Я думаю, что Путин решение не принялся резюмировать. И он сейчас некоторых людей переставляет – сейчас убрал Иванова, Вайно поставил. Такие перестановки, очевидно, будут по итогам выборов в Госдуму. Куда-то пойдёт Нарышкин, куда-то пойдёт Володин, там мы всё это увидим. Слухи разные ходят. Я думаю, Путин не определился ни с тем, пойдёт ли он на выборы, и сильно будет зависеть ситуация от того, что будет в стране происходить, и не определился в варианте, если он, так сказать, уходит, кто это будет. Ни одного, ни второго решения он совершенно точно не принял.

Д.Н.: Пишет слушатель: "Здесь очень многие представители оппозиции предлагают митинговать вместо того, чтобы голосовать. Вы их поддерживаете?"

Б. Н.: И то, и другое, в общем, неплохо. Я, во-первых, считаю, что власть в стране должна быть легитимной, и поэтому самый правильный способ влиять на власть – это ходить на выборы, к чему я призываю всех наших радиослушателей: кто-то за Путина, кто-то за Явлинского, кто-то за Жириновского, кто-то за Зюганова, кто-то, может, за меня, за Надеждина, - главное, приходите на выборы. Чем выше будет явка, тем выше будет легитимность результатов выборов и тем меньше будет вероятность каких-то эксцессов по типу украинского Майдана, не приведи господи. Я, кстати, думаю, что у нас ничего такого не будет. Что касается митингов. Митинги – это хорошая история, если они мирные, так сказать, согласованные с властями в соответствии с законом. Почему? Потому что я вам могу сказать: когда в 11-ом году были многотысячные митинги в Москве, это реально повлияло на Путина. Напомню: люди вышли осенью 11-ого года, точнее, зимой 11-ого года протестовать против фальсификации на выборах, и Путин на это отреагировал. Напомню: по всей стране установили веб-камеры на мартовские президентские выборы, вернули выборы губернаторов, вернули выборы на мандатных округах Госдумы, благодаря чему, например, я могу сейчас выдвигаться, и, в целом, выборы в марте прошли гораздо более честно, говорим мы уверенно, потому что, между прочим, меня тогда тоже позвали в Администрацию Президента, предложили, помогли, мою идею поддержали устроить корпус наблюдателей "За чистые выборы". Я действительно готовил на президентский грант 80 000 наблюдателей по всей стране. Вот что происходит. То есть некоторые митинги полезны. А вот митинги, которые ведут к переворотам, к тому, что в Украине было, – это, конечно, катастрофа полная. Но у нас такого точно не будет, потому что Путин – не Янукович, и наша публика московская, в целом, куда более спокойная, чем горячие украинские парни.

Д. Н.: Здесь ещё пишут слушатели. Во-первых, присылают скрины того, что происходит в районе Долгопрудного.

Б. Н.: Да, товарищи! Особенно интересует Лихачёвское шоссе и улица Спортивная. Поподробнее, пожалуйста. Там жуть просто. Я вот сейчас открыл "Яндекс. Карты". Это чума! Три километра на Долгопрудном пробка, три километра стоим!

Д. Н.: Борис Борисович, успокойтесь. Отвлечёмся. Есть несколько звонков. Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, Санкт-Петербург.

Д. Н.: Здравствуйте, Сергей. Вопрос.

С.: У меня есть мнение, что следующим президентом будет Наталья Поклонская, бывший прокурор Крыма, и я хотел такой вопрос задать: такое возможно?

Б. Н.: А ей 35 лет нет. Ау, 35 лет девушке нет.

С.: Я спрашиваю, как вы относитесь к такому варианту, что следующим президентом по достижении нужного возраста будет Наталья Поклонская?

Б. Н.: Честно говоря, жалко, что мы здесь не обгоним Америку. Всё-таки Клинтон раньше изберётся президентом, чем Поклонская. По понятным причинам.

Я считаю, что очень неплохо, если президентом страны когда-нибудь, в далёком будущем, будет женщина
Борис Надеждин

 Это будет как бы современно, это как-то политкорректно и всё такое. Но в обозримом будущем я, честно говоря, такого варианта не вижу, могу честно вам сказать, по большому количеству причин.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Санкт-Петербург. Я тоже хочу задать такой вопрос: зачем нам, собственно, глагол-политик в качестве президента? Многие вообще-то выступают. А как вам вообще кандидатура Шойгу? Вообще-то за его спиной торговый опыт, организация скороходов. Он строил МЧС как государство в государстве.

Б. Н.: Я давно и хорошо знаю Сергея Кужугетовича. Особенно часто мы общались, когда он (недолго, правда) был губернатором Московской области. Такой был момент, недолгий, правда. Я могу сказать так: человек сильный, человек волевой, очень хороший руководитель. Есть примеры, когда военачальники становятся блестящими президентами. Например, де Голль во Франции – великий человек. Вопрос интересный. Я, в принципе, считаю, что Шойгу был бы, скажем так, достойным президентом и так далее. Единственное, что (тут уж я по-другому скажу) - это путинское поколение. То есть, это люди 60+. Поколение Путина. Поскольку, я так понимаю, что либо остаётся Путин, либо он предлагает кого-то молодого (я так услышал его: я не знаю, но если кто-то другой, то молодой), то, видимо, всё-таки речь идёт не о поколении Шойгу, Лаврова, Путина, хотя я с большим уважением к ним отношусь. Хотя Шойгу, в принципе, как президент справился бы, нормально делал бы свою работу. Хотя опыт его фантастический – нет ни одного больше человека в нынешнем составе руководства страны, который бы занимал важный пост ещё в начале 90-х годов. Если мне память не изменяет, то Шойгу то ли с 90-ого, то ли с 91-ого года был министром.

Д. Н.: Я всё-таки предлагаю закрыть тему с Шойгу, Путиным, преемниками, кандидатами и так далее, тем более, что до 18-ого года далеко. Гораздо ближе до выборов депутатов в Госдуму, меньше двух недель. Так что предлагаю вопросы по этой теме слушателям задавать..

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня зовут Егор. У меня реплика и вопрос. С реплики начну: вам, Дарья, привет от семьи Герасименко.

Д. Н.: А, понятно, спасибо. Вопрос теперь давайте.

С.: Вопрос такой: не кажется ли вам, что нашей стране через какое-то время нужно всё-таки прийти к такой партийной системе, которая схожа с американской, двухпартийной? И как вы относитесь к этой идее? Потому что 14 партий – это перебор. Невозможно, как говорится, особенно старым людям, разобраться. Те за всё хорошее против всего плохого. А вот те – консерватор, а те… В общем, двухпартийная система. Как вы относитесь к такой идее?

Д. Н.: Спасибо.

Б. Н.: Это возможно, и это было бы неплохо, потому что все эффективные политические системы, в которых власть периодически меняется, а страна не разваливается, в целом, двух, или, может, двух с половиной партийные, как в Великобритании или Германии (в Америке чисто двухпартийная система). Но к этому очень долгий путь, товарищи дорогие. И вообще-то, если в двух словах говорить, за всю тысячелетнюю историю России не было ни разу такого случая, чтобы хозяин Кремля менялся мирным путём в результате честных выборов. Не было такого ни разу! Не было. Не было такого, чтобы один человек сидел в Кремле –царь-батюшка, президент и так далее, - а другой человек критиковал бы его, говорил: "Я хочу получить власть", произошли бы выборы, они бы поменялись, и страна бы не рухнула. Вот просто такого не было. Когда Горбачёв уходил, развалился Советский Союз, когда уходил Ельцин, он просто сказал: "Вот вам Путин". Но вот потом замена Путина на Медведева и обратно просто непохожа на то, что я описал. Но пусть к этому долгий и непростой. У тех стран, у той же Америки сто лет ушло на то, чтобы выработать систему реальной смены президента, конкурентную, открытую. Это неблизкий путь, и это произойдёт тогда, когда первый раз в истории России-матушки будет то, что я сказал. По итогам честных выборов, которые все признают, без всяких, не дай Бог, майданов, будет следующее: один человек в Кремле, другой – в оппозиции, произошли выборы, они поменялись местами. Я грубо говорю. И я так скажу: в 18-ом году такое вряд ли произойдёт, а вот несколько позже – вполне может быть. Что касается партий. Роль партий в нашей стране совершенно не такая, как в других европейских странах, ибо мы президентская республика, а всевозможные страны, где партийные выборы – это главное: Германия, Британия – это парламентские республики. У нас состав правительства не зависит от результатов выборов Госдумы ни разу. Состав правительства определяет президент. Именно поэтому наши партии такие. Как объяснить-то? Не очень важно, кто пройдёт в Госдуму. Хотя это важно, и в некоторых ситуациях, например, как было при позднем Ельцине, Парламент становится реальным центром принятия решений. Помните, когда Ельцин пытался Черномырдина вернуть в кресло премьера после дефолта в 98-ом году, Дума возмутилась и не утвердила. Ельцин был вынужден Примакова внести в Думу, и его Дума утвердила. Поэтому в ситуациях, когда президент слабый, как поздний Ельцин, когда Дума куда более легитимна в массовом сознании, возможен такой переход к парламентской форме, и тогда роль партий резко вырастет. Но честно скажу: в ближайшие 5 лет я такого не ожидаю. Тем не менее, очень важно, какие партии пройдут в Парламент. Это реально важно, потому что стабилизировать страну должен не только один президент, как сейчас – доверие абсолютное, и всё, - но стабилизировать страну должен и работоспособный, уважаемый Парламент, в котором представлены разные точки зрения, чего, увы, у нас сейчас нет, к сожалению. Одна точка зрения.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. У меня к гостю такой вопрос. Проясните ситуацию, пожалуйста. Всем известно, что в стране добывается нефти на 20 триллионов рублей. Из них только 10 триллионов попадает в казну. Скажите, пожалуйста, а куда девается эта огромная сумма, вот эта разница?

Д. Н.: А где вы, кстати, нашли эти цифры? Интересно, просто я их не видела.

С.: А я слышал их у вас.

Б. Н.: Цифры, кстати, близки к истине. Давайте различать две вещи: различать выручку от продажи углеводородов нефтяными компаниями, и "Газпромом" тоже – она близка к тому, что вы говорите. Но это всё – не государственное. Вы будете смеяться: у нас "Газпром" и всякие нефтяные компании – "Лукойл", "Роснефть" – не государственные. Частные, некоторые – с участием государства. Поэтому их выручка, которую вы, в целом, правильно оценили – это не деньги государства. А что деньги государства? Это налоги, которые они платят, из которых главным является налог на добычу полезных ископаемых, таможенные платежи и НДС. И там действительно вы довольно точно назвали сумму. На самом деле, 7-8 триллионов, но, допустим, 10. Поэтому всё очень просто. Точно так же, как любой другой завод или предприятие производит продукт на одну сумму, а налогов платит, естественно, на меньшую, потому что остальное – это его прибыль, которая идёт на зарплату трудового коллектива. А там, вы сами понимаете, в "Газпроме" около миллиона людей работает. То есть тут не так-то всё просто. Если вы думаете, что можно выручку "Газпрома" забрать в казну, или выручку "Лукойла" и выручку "Роснефти" тоже забрать в казну всю, целиком, все 20 триллионов, то вы не забывайте, что эти компании, во-первых, занимаются разработкой и разведкой, во-вторых, они инвестируют, собственно, в установки буровые, и наконец, они платят зарплату огромному количеству людей. Я думаю, речь идёт о миллионах людей. В-третьих, они заказывают из этой же выручки трубы, нефтяные установки, платформы. Это чудовищных денег стоит, просто ужасающих. Миллиарды долларов стоят платформы и установки.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте. Сергей, Москва. У меня такой вопрос к Борису Борисовичу. Не видит ли он параллель между смертью президента Узбекистана и смертью президента Венесуэлы?

Б. Н.: Совершенно разная история. Каримов был просто очень старый человек, ему 78 лет было точно, 79-ый год. В этом возрасте у человека случился инсульт, и он, естественно, впал в кому и умер. Чавес – совершенно другая история. Чавес здоровый был, сильный человек, но у него рак был. Рак – это история, которая, к сожалению, может и в 30, и в 40 лет человека скрутить. Чавес намного моложе был, ему 60-и еще не было, но рак его скрутил. Если вы говорите про какой-то заговор – что кто-то заразил Чавеса раком и инсультом Каримова, - то, мне кажется, это за грань. Разумных предположений.

Д. Н.: Ну и последнее… А нет, не успеем. Здесь просто слушатели соглашаются со мной. "902-ой" пишет: "Надеждин сегодня более консервативен, чем либералистичен".

Б. Н.: Запретили же!

Д. Н.: Это правда? Вы с каждым годом всё менее либеральным становитесь? Да или нет?

Б. Н.: Знаете, как бы это сказать? Я по возрасту всё ближе к Каримову становлюсь.

Д. Н.: Поэтому за консерватизм?

Б. Н.: Помните, как Черчилль говорил: тот, кто не был либералом в молодости…

Д. Н.: У того нет сил, у того нет сердца… Но там не про либерализм, там было про революционеров.

Б. Н.: Не важно. Понимаете, когда человек становится многодетным отцом, а ещё и дедом я стал, конечно, он уже смотрит на этот либерализм как бы не так радостно, как когда ему 20 лет.

Д. Н.: Это отражается в нашем голосовании. Сегодня вас поддерживает 41% слушателей, 59% против. Борис Надеждин был у нас в гостях.

Теги:
звук, позиция, бориснадеждин, депутаты, президент, выборы, школы, педофилия, узбекистан, исламкаримов, эксклюзивы

Другие новости