Статья:
16 сентября, 2016 22:37
13

Вклады и кредиты. Как снизятся ставки в банках после решения ЦБ

Вице-президент Ассоциации региональных банков России рассказал, как отразится решение регулятора на людях и бизнесе.

И. ИЗМАЙЛОВ: Добрый день! Давайте говорить о ключевой ставке ЦБ, заявлениях Набиуллиной и некоторых других финансово-экономических темах, так или иначе связанных с банками и нашими отечественными финансами. С нами Ян Арт, вице-президент Ассоциации региональных банков России. Здравствуйте.

Я. АРТ: Добрый день!

И. И.: Ставку снизили на пол процентного пункта, на 0,50, теперь она будет 10%. Что принципиально изменится? Рады ли вы лично? Как чувствуют себя банки нынче? Как дела?

Я. А.: Я рад с точки зрения развития.

Низкая процентная ставка – это единственный путь к развитию, высокая процентная ставка – это страховка от инфляций и желание сохранить то, как есть
Я. Арт

Но с точки зрения бизнеса, не знаю, были ли у вас в студии представители бизнеса, кажется, утром были, я только открыв рот, могу с восхищением слушать людей, которые скажут, что что-то изменится. Потому что понятно, что это примерно как, условно говоря, вы виллу во Флориде за восемь или за девять миллионов долларов купите. Я бы вот вас спросил, вы как теперь, за восемь купите. То же самое.

Часто спрашивают люди, к сожалению, изменится ли цена кредита. Хорошо, можно ответить, что изменится на полпроцента в сторону пункта. Если кредит 20, если я занимаюсь реальным бизнесом, который даёт мне рентабельность 15, не торговым с 50, не каким-то блатным, а реальным, который даёт мне рентабельность 15, а кредит мне нужен, чтобы масштабировать бизнес, могу ли я взять кредит под 20? Конечно, нет. Я, получается, буду масштабировать бизнес, который даёт мне 15, и должен будут 20. Сумасшедшая математика. На мой взгляд, с точки зрения бизнеса ничего не изменится. ЦБ демонстрирует, что ставка невозможная, невыносимая для развития, и снижает её. Я думаю, что главное для ЦБ сейчас – сохранить одно из немногих безусловных достижений нашей денежно-кредитной системы – маленькую инфляцию. При той девальвации, которую мы наблюдали, инфляция не случилась. Инфляция сейчас оценивается в районе 6,9%, а цель стоит, как мы помним, 4%. Вот здесь как раз и существенно.

Мы, как обыватели, можем себе сказать, что ЦБ добился, что цены особенно не растут
Я. Арт

И. И.: Мне кажется, наоборот, мы, как обыватели, можем сказать обратное.

А. Я.: Не растут в том плане, в котором мы могли ожидать после девальвации рубля. Вот цель ставки высокой – сохранение достаточно низкого уровня инфляции. Да, ЦБ этого удалось добиться, молодцы. Но с точки зрения развития, нынешняя ставка, как и предыдущая, невыносима.

И. И.: В какую сторону эти 10% вбрасываются? Для работы и жизни банков? У них по-прежнему не могут брать кредиты, потому что дорого. Но и уже начинаются нехорошие истории, что держать деньги не очень выгодно, потому что очевидно, что сейчас и по вкладам проценты снизятся.

А. Я.: Вклад, скорее, больше прогорел на снижении, чем кредиты, потому что в кредитах сидят риски, не эквивалентные самой цене вопроса. А на вкладах эта реакция мгновенно пойдёт. Что, в принципе, тоже не смертельно, думаю для нас.

И. И.: Да. Но где та грань? Да, гайки закручены, ни в офшор, ни за рубеж выводить стало практически невозможно, это отмечают очень многие и банкиры, и бизнес, и участники рынка. Скуплено громадное количество денег, которые пока ещё выгодно держать, потому что не смертельно снизится ставка по вкладам. Но в какой момент, по какой ставке будет проходить грань, когда держать деньги на счёту будет невыгодно и придётся вбрасывать их в экономику или что-то с ними сделать?

Я. А.: Невыгодно кому? Банкам?

И. И.: Тем, чьи это деньги. Госкорпорации, физлица.

Я. А. : Я думаю, тут не только финансовый расчёт принимается во внимание.

Госкорпорации не так уж отличаются по своему мышления от бабушки
Я. Арт

Они предпочитают держать в загашнике, чем вбрасывать в зачастую мифическую экономику.

И. И.: Вот когда будет момент, когда невыгодно будет держать, потому что деньги будут дешеветь быстрее?

Я. А.: Два процента, три процента. Один процент. И когда доходность по депозитам упадёт до этого, и когда кредиты будут доступными. Но мы сейчас говорим не о России. В России, я думаю, в ближайшие годы, такие показатели ставки и цены депозитов, кредитов невозможны.

И. И.: Невозможно такое снижение?

Я. А.: Я думаю, нет, невозможно. Мы на пике развития, в самые жирные годы, на пике подъёма экономического (причём, подъёма не производственного, к сожалению), но когда всё было тип-топ, мы какую ставку имели? Семь. Это самая рекордно низкая за новейшую историю.

И. И.: Санкций не было? Деньги там были?

Я. А.: Да, совершенно верно. Тогда ставка было достаточно высока, но ставки на внешних рынках европейских мы спокойно привлекали, под два-три процента. А сегодня наша ставка то, что и есть. Потому что других денег нет. А так мы смотрели на Лондон там, и знали, что есть дешёвые деньги.

И. И.: Эта ситуация может переломить общую историю, что ставка снизится довольно существенно.?

Я. А.: Я не думаю. ЦБ, если выйдет, что по инфляции особых проблем нет, он будет ориентироваться не на запросы общества, не на интересы развития экономики, не на интересы финансовые на рынке. Конечно, же на инфляцию.

Если ЦБ увидит, что к концу года по инфляции в плохую сторону сдвижек нет, то в конце года он опять символически опустит, скажем, на 0,5
Я. Арт

И. И.: В декабре?

Я. А.: Я думаю, что да, в декабре. А другое дело, что нам предстоят выборы. После выборов популизм обычно схлопывается, правительство становится менее ориентировано на то, что надо какие-то лестные для народа решения принимать. И иногда готовы принимать более реалистичные, жёсткие решения. И есть более важные с точки зерни финансовой, это выборы в США. От того, что сегодня произойдёт сегодня на этих выборах, они исключительные по своей сути, такого в США ещё не было.

На мой взгляд, с одной стороны, политик, который в контексте пятидесятилетнего тренда Кеннеди-Клинтон, но при этом идут проблемы со здоровьем, для американского избирателя это практически неприемлемо. А с другой стороны, "рыжий клоун", человек, который мне кажется клоуном. Соответственно, почему это нас касается. Только по одной простой причине, конечно, реакция биржевых индексов мировых, реакция золота и доллара, она может быть очень резкой, резче, чем обычно. Традиционно как, если побеждает кандидат, с которым связываются определённые экономические надежды, видно, что он предсказуем и последователен.

И. И.: Это Клинтон?

Я. А.: Например, да. Не считая истории с болезнью. То мы видим понижение цен на золото, как правило. И соответственно, это волной сказывается на всех других экономиках. Поэтому российской экономики эта тема тоже касается.

Точки роста и падения

И. И.: Вот Набиуллина. Сделала много заявлений. Исключила обвал рубля, не видит оснований для нового обвала, колебание курса сейчас гораздо меньше, чем колебание цен на нефть, курс стабилизировался без вмешательства ЦБ, всё свободно плавает. Это, на ваш взгляд, залог того, что можно выдохнуть? Как у нас вообще в стране? Говорят же, что если говорят, что опасаться нечего, надо напрячься.

Я. А.: Набиуллина, надо сказать, никогда особо не бросается какими-то заявлениями, она говорит тихо, чётко, взвешенно и так далее. Это с одной стороны. С другой стороны, а что может сказать председатель ЦБ?  Он что, может сказать, дорогие россияне, существуют риски? Конечно, нет. Поэтому к этому заявлению не стоит относиться как к словесной интервенции. Недавно меня спросили, как словесные интервенции влияют на российские рынки? Никак. В России нет словесных интервенций, потому что она возможна там, где председатель ЦБ выходит и реально говорит, что может быть. У нас и традиция власти говорить, что всё отлично, всё под контролем, традиция народа, самое смешное, говорить, ну, опять. Но народ у нас панически на всё реагирует. Нельзя у нас говорить нормальным, человеческим, взрослым языком.

И. И.: Что ещё тут говорит Набиуллина. Говорить об устойчивом росте экономики пока рано. Российская экономика пока не перешла к стадии устойчивого роста. Из-за внутренних сложностей рост ВВП в следующем году не превысит одного процента. Что за внутренние сложности? Когда мы сможем говорить об устойчивом росте экономики? Есть ли какой-то индикатор финансовый? Может, та же ставка? Или, может, когда будут вынуждены вбрасывать деньги накопленные в экономику. А Вы резонно говорили, как вбрасывать? Непонятно, на каких условиях, высокие риски. Что должно перезапустить всю эту историю?

Я. А.:

На мой взгляд, говорить о росте в один процент – смешно, потому что один процент, это как 0,5%, это не рост
Я. Арт

Вот падение один процент, оно более чётко, чем рост. Потому что сезонная цена, в том числе, нефтяная, чуть-чуть подросла, поэтому у нас по отчётности всё сходится. Если же мы смотрим на экономику через призму статистики реального производства, не этих терминов, размышлений, трендов, а давайте посмотрим. Мы делаем одну пару обуви кожаной на семь человек в год. То есть если бы мы своей российской обувью обходились, вот мы вот в очередь всемером. Мы делаем какое-то сумасшедше малое количество пиджаков на человека в год. Вот недавно мы делали аж 17 троллейбусов в год. Я боюсь соврать, но каждый может посмотреть в статистике Росстата, а потом стали делать четыре. Трамваев мы какие-то месяцы, сейчас не знаю, но недавно были месяцы, когда мы вообще за месяц не выпускаем ни одного трамвая. Просто представим в целом амортизацию по российским городам, сколько нужно трамваев. Слава Богу, у нас есть Чехия, они работают.

О какой экономике идёт речь? Мы прекрасно видим зияющие окна "аренда", "сдаётся", закрытые офисы банков. И т.д., и т.п. Даже если бы были деньги, мифическое желание инвесторов вкладываться, а куда? Во что? В трамвайное производство? Так оно, я так понимаю, разрушено. Конечно, об устойчивом росте невозможно говорить. Возможно будет говорить, мне кажется когда будет нормальная ситуация с финансированием. И второй момент, конечно, не менее важный, уже нужно запретить не только запреты, но взять тайм-аут на всевозможные инновации в законах, регулирующих экономику. Потому что невозможно. Мы всё время что-то улучшаем. Ухудшаем. Мы всё время меняем. Непоседливые дети с синдромом гиперактивности.

И. И.: С другой стороны, мы сумели деньги собрать, поднакопить, с условием того, что нам перекрыты внешние финансирования. Запретами как раз.

Я. А.: Я не знаю. Я из новостей узнал, что деньги удалось собрать одному конкретному полковнику, в какой-то конкретной квартире.

И. И.: Это вопрос. Как сейчас говорят, деньги были в целлофане, нераспечатанные, привезены из США из-под станка сюда, через какой-то банк. Какой-то банк заказал такую сумму денег напрямую и передал ему.

Я. А.: Конечно, в это поверить легче, чем в то, что у нас могут быть коррумпированные чиновники. Я согласен.

И. И.: Все хороши.

Я. А.: Дело не в том. Вот запретили выводить в офшоры. И что? Желание пропало? Какие деньги поднакопили? Где они?

И. И.: У физлиц. 26 триллионов, по-моему.

Я. А.: В совокупности с экономикой, не так уже много.

И. И.: Суммарно считали, по триллиону долларов лежит сейчас на счетах.

Я. А.: На 17 миллионов квадратных километров, где практически везде надо что-то поднимать, у нас мало. Хотя есть в России точки роста. И не только в сельском хозяйстве пресловутом, на которое кивают.

И. И.: Да. Но никто не формулирует, что делать будем. Какие точки роста завтра, а сегодняшние перестанут быть ими.

Я. А.: И потом, у нас же вся психология управления построена странно. Я отношусь к числу либералов. Но я тоже живу в этой стране, я гражданин, я по-своему патриот. Вы хотите поддерживать отечественное. А есть проект национальный по созданию на базе ГАЗелей скорой помощи и огромному госзаказу, чтобы все города России заказывали скорую помощь на ГАЗе. Нет. Мы выходим на улицу и видим, едет Renault. Отлично. То же самое я с трамваями привёл пример. Мы видим Чехию. Мне удобно в чешском вагоне. И лучше. Но вопрос. А как может развиваться экономика, если даже государство заказывает? Нужны какие-то заказы для отечественного производства, чтобы возникли точки роста.

ГАЗ – это отдельная тема. Но если он имеет заказ, например, на проект "Скорая помощь", то он же становится заказчиком для среднего, средний для малого. Заработав лишние деньги, они идут в ресторанчик, допустим. Это ещё кому-то бизнес. Или покупает в ателье что-то, шьют себе, покупают путёвку у турбизнеса. То есть идёт волна. Но если основные заказы, даже от государства, уходят, простите, не российском бизнесу, о каком подъёме?

И. И.: Хотя есть в регионах скорые помощи на ГАЗелях. Давайте скажем пару слов про бюджет. Подсчитали, что два, по-моему, триллиона осталось в Резервном фонде. Улюкаев вчера предложил журналистам скинуться на бюджет, говоря в очередной раз, что денег нет. Набиуллина сегодня сказала, что санкции будут сохранены до конца 2019 года, как минимум, цена на нефть низкая, Резервный фонд проедает. Разговоры о приватизации идут, но пока мы видим, что удаётся затыкать дыры, не приватизировав предприятия. Что нас ждёт после нового года?

Я. А.: С бюджетом известная история. Вопрос в дырке в районе трёх процентов. И как чем её заткнуть, могут быть разные методы. Долгая тема, это без нас с вами люди знают. Я хотел вот о чём сказать. Куча дефицитных бюджетов в мире. У стран – лидеров развития. В Германии часто бывает дефицит, в Японии. Если у тебя в стране дефицитный бюджет, но ты видишь, что всё растёт, ВВП растёт, то отлично, это значит, что бюджет развития. А вот если у тебя дыра и сокращается, это значит, что дыра станет ещё больше, ещё больше. Сам дефицит бюджета, люди не совсем понимают, что это нестрашно. Страшно, когда дефицит бюджета на падающей экономике. Вопрос в том, что, на мой взгляд, сосредотачивать усилия стоит не столь на том, что обязательно был бюджет бездефицитный, а на том, что этот бюджет даст. Пусть он будет дефицитный, но он даст рост. Тогда этот дефицит с лихвой покроется.

И. И.: Ян Арт, вице-президент Ассоциации региональных банков России.

 

Теги:
звук, высокоенапряжение, банки, ставки, кредиты, вклады, эксклюзивы

Другие новости