Статья:
7 октября, 2016 08:01
77

Владимир Антонов: «Я при всем желании не заставил бы тридцать человек совершить противозаконную операцию»

Экс-глава «Конверсгрупп» о своих отношениях с миллиардерами, бегстве из Лондона, суде с Литвой, покупке Saab и коварстве друзей

Шесть лет назад активы «Конверсгрупп», которую возглавлял Владимир Антонов, оценивались в $7 млрд. В группу входили голландский производитель спорткаров Spyker, футбольный клуб Portsmouth, авиакомпания AirBaltic и несколько банков в России и Прибалтике. Сам Антонов проживал в Лондоне и готовился стать владельцем автопроизводителя Saab. Бизнес-империя развалилась после того, как в Литве был национализирован принадлежавший Антонову банк Snoras, а самого банкира обвинили в выводе активов. Чтобы избежать экстрадиции в Литву, Антонов покинул Лондон и вернулся в Россию. В августе он подал в московский арбитраж иск против прибалтийской республики, требуя взыскать с нее более 40 млрд рублей — за потерянный бизнес и ущерб деловой репутации. 

– Недавно у вас состоялось первое слушание по иску против Литвы в России. Какие впечатления?

– А какие могут быть впечатления, это ведь предварительные слушания. Литовцы не явились, поэтому судья заслушала только одну сторону. Литовцы также утверждали, что уведомление о подаче иска было сделано некорректно — без перевода на литовский язык. Тут же на слушаниях было доказано, что они врут, перевод есть и уведомление подано в соответствии с требованиями международного права. 24 октября мы снова встречаемся в суде.

Читать подробнее: Владимир Антонов хочет получить компенсацию за потерянный бизнес>>

– Собираетесь ли вы подавать аналогичный иск против Латвии?

 – Думаю, сначала нужно разобраться с Литвой.

– Latvijas Krajbanka инициировал против вас иск, в котором вас обвиняют в причинении банку ущерба на €60,5 млн и $30 млн.

– Да, Латвия тоже пытается судится со мной, причем, надо сказать делает это гораздо цивилизованнее литовских товарищей. Что касается иска, то надо понимать, что в период, когда выдавались упомянутые в нем кредиты, я был членом совета директоров Latvijas Krajbanka, то есть технически не мог выдавать кредиты и присутствовать на кредитном комитете, потому что он банально проходит на латышском языке — я на нем не разговариваю.

Сам банк был крупным, в нем были выстроены четкие процедуры принятия решений, и я при всем желании не заставил бы тридцать человек  совершить противозаконную или не соответствующую банковскому законодательству операцию. Банк регулярно проходил инспекцию — не раз в два года, как в России, а раз в год. Эта инспекция достаточно глубокая и длится около двух месяцев. Никогда к этим кредитам не предъявлялись претензии. И тут вдруг они возникли.

Внутри банка после его отъема происходит много чудес, если посмотреть, за какие деньги, кому и как реализуются активы. Всем известно, что юридическая фирма Stephenson Harwood, которая ведет дело, обслуживает KPMG Baltic, ликвидирующую Latvijas Krajbanka. В англосаксонском мире есть такое понятие, как referral fees: я вам привел клиента — вы мне должны 20-30% от счета. Счет Stephenson Harwood составляет $10 млн. Получается, мы украли $10 млн клиентских денег, чтобы три положить себе в карман. Кстати, совсем недавно я сам из газет узнал, что в офисе KPMG Baltic, администратора Latvijas Krajbanka, проводятся обыски. 

– Из-за того, что вы покинули Великобританию, вас обвиняют в неуважении к суду по иску Latvijas Krajbanka.

– Великобританию я покинул по другим причинам, иск это производное. Ну а что, мне нужно было там оставаться? Stephenson Harwood — самая дорогая компания в Лондоне, которая обслуживала Бориса Березовского. Против меня стояла компания из десяти человек, я был один. При этом, изначально все было достаточно агрессивно: ранние утренние обыски, попытки взломать почту, слежка, изъятие документов. Элемент психологического давления. Решение они получили легко, так как я и не сопротивлялся. Видимо, их задачей было свести меня с ума, чтобы я совсем забыл о том, что можно как-то восстанавливать справедливость.

– Как вам удалось покинуть Великобританию? Учитывая идущие судебные процессы, задача не из легких.

– Ну как это получилось технически, я не расскажу, конечно. Но это было и не очень сложно, и не легко.

25 самых дорогих руководителей компаний: ежегодный рейтинг Forbes Принцип взаимности: 25 самых выгодных франшиз в России — 2016 Свободная касса: холостяки первой сотни списка Forbes

– Вы не были в России с 2009 года. Как вы сейчас живете и чем занимаетесь?

 – Сейчас я живу в своем доме в Николиной Горе, который мы построили еще в 2001 году. Встаю в 7:30, занимаюсь спортом, еду в Москву. Работаю допоздна.

– Вы сейчас живете отдельно или с семьей?

– Я один. Жена в Англии, но приезжает достаточно часто, дети — на каникулы.

 – Вы ждете, что сможете вернуться?

 – Нет, я этого не жду.

 – Где отдыхаете?

 – Крым, Сочи. Прекрасные места для отдыха с семьёй. Сочи действительно построен хорошо и качественно, ощущения крайне положительные. В Крыму — местами. Все остальное на полуострове — жесткий флешбек в 1991 год. Вообще, сама Россия очень изменилась. Сейчас, если смотришь на преобразования в Москве и Санкт-Петербурге, это совсем не та страна, из которой мы уезжали в 2009 году. Моих детей сложно удивить, они много путешествуют, но то, что они сейчас видят в России, их здорово впечатляет.

 – Остались ли у вас какие-то активы?

 – У меня не осталось ничего.

 – Источники рассказывают, что вы снова занимаетесь бизнесом в России и уже купили несколько банков.

 – Неправду рассказывают ваши источники. Да, мы смотрели несколько банков, но впечатление осталось удручающее —  с точки зрения и кредитных портфелей, и возможности размещать средства. Но финансовый рынок большой, там есть не только банки.

 – А что еще? Управляющие компании?

 – И они в том числе. Но я ведь работаю не на себя. Я помогаю разным людям подбирать и покупать активы.

 – За комиссию?

 – Нет, если я рассказываю людям, как строить компанию и помогаю им это делать, я получаю либо опцион, либо деньги, либо деньги и опцион. За комиссию работать не интересно.

 – Но какой-то свой проект у вас есть?

 – Есть, но я не буду о нем пока рассказывать.

 – Он в финансовой сфере?

 – Да. Финансы – это то, что я умею, у меня получается и мне нравится. Привлекает ещё автомобилестроение.

 – Чем ваш отец (Александр Антонов) занимается сейчас?

 – Отец – гендиректор в одной из компаний, которая производит электрооборудование.

 – Считается, что одной из причин взлета вашего банковского бизнеса в свое время стало знакомство с Еленой Скрынник...

 – Мы с Еленой Борисовной встретились в 2001 году, у нас был общий знакомый, она как раз собирала коллектив в «Росагролизинг» и предложила мне стать первым заместителем гендиректора. Имел неосторожность согласиться. Почему неосторожность — потому что банк требовал много времени, и одновременно надо было заниматься компанией. Мы же считаем, что госслужба это почетно, а работать не надо. Нет, работать надо. Я проводил там все время. Поэтому пришлось выбирать: «Росагролизинг» или дорогой сердцу банк. Месяцев через шесть я ушел. Что касается подрядчиков, давайте будем честны друг с другом, в то время была полная беда с кредитами и мы некоторых подрядчиков кредитовали, за это требовали открывать счета. Это нормальная практика.

 –  Вас все время связывали с миллиардерами: Олегом Дерипаской, Сулейманом Керимовым, Романом Троценко, братья Магомедовыми, Александром Мамутом. Говорили, что вы как банкир представляли их интересы.

 – Банки были крупные, и, разумеется, мы обслуживали мощные промышленные группы. Мы давали сервис, который никто кроме нас не давал, разве что МДМ-банк. У любой промышленной группы есть иностранные подразделения. Получить одновременно сервис и в России, и там в одном кабинете можно было только у нас. В случае внутригрупповых расчетов им нужна скорость, приемлемая цена и надежность. Если мы, к примеру, делали конвертацию внутри дня, другие делали это три дня.

Банкир по жизни: Владимир Антонов потерял бизнес, но сохранил интерес к банкам

Он помогал лондонским приятелям купить «Мой Банк», чей экс-владелец Глеб Фетисов после сделки оказался в тюрьме→

Что касается названных вами фамилий, то Олега Владимировича я лично не знаю, но весь его коллектив топ-менеджеров – да. Сулеймана Абусаидовича знаю хорошо. У меня был менеджер, который всю жизнь обслуживал «Нафта Москва» в Прибалтике, он их к нам и привел. Роман Троценко — мой хороший приятель. В 2009 году он продал нам концерн «Связьстрой», сделка прошла в очень комфортных условиях, буквально за неделю. После потери Инвестбанка, на который были замкнуты российские активы, «Связьстрой» тоже был потерян, а после совершенно бездарно обанкрочен.

Братьев Магомедовых я вообще никогда не знал. Что касается Александра Мамута, то для меня всегда было большой загадкой, почему нас увязывали участники рынка и журналисты. Мы виделись, но издали на мероприятиях.

 – У ваших клиентов нет никаких претензий к вам в связи с тем, что все в какой-то момент сломалось?

 – Если честно, крупно повезло: больших остатков по счетам не было. Со всеми клиентами в той или иной мере общаюсь. Когда «просудимся» — разберемся, в случае успеха нашего предприятия все всё получат назад. Таких несколько человек, в том числе Роман Викторович Троценко. Есть понимание, что мы должны им всё вернуть. Это по-джентельменски, по-другому никак. При этом, у всех есть адекватное понимание произошедшего. До этого мы никогда никого не подводили, все работало как часы, даже в 2008 году.

 – Вы говорите, что Инвестбанк был утерян. Но СМИ в 2011 году писали, что вы продали его Сергею Менделееву, вашему партнеру.

 – Менделеев не был партнёром, а был моим менеджером. И никто продавать Инвестбанк не собирался. Была создана ситуация, при которой не продать было невозможно. Оказывалось административное давление со стороны уже бывших руководителей Центробанка. А почему бенефициаром был назначен Сергей Менделеев, будучи небогатым человеком с невнятными возможностями, вместо сильной команды, непонятно. Вместе с банком господин Менделеев забрал и все остальное: дочерние банки «Енисей» и «Байкалинвестбанк», а также концерн «Связьстрой». В связи с известными событиями 2009 года, когда на моего отца было совершено покушение, мы оба покинули просторы нашей родины.

Теги:
Snoras, инвестбанк, Конверсбанк, Saab, ВладимирАнтонов, ГерманГорбунцов, ЕленаСкрынник, Конверсгрупп

Другие новости