Статья:
27 мая, 2016 04:36
188

Борис Титов: «Наше общество приучили верить в теории заговора»

Ксения Соколова специально для Forbes поговорила с бизнес-омбудсменом Борисом Титовым о его будущем в политике, Вячеславе Володине, бизнесе на шампанском, присоединении Крыма и жалости к людям

На прошедшем вчера заседании Экономического совета при президенте Борис Титов и советник Владимира Путина Сергей Глазьев представили президенту экономическую программу, предложив президенту «включить печатный станок» и ежегодно вливать в экономику дополнительные полтора триллиона рублей. Поход бизнес-омбудсмена в политику начался некоторое время назад с создания «Партии Роста». Ксения Соколова сыграла с ним в игру, узнала об отношении к присоединению Крыма, выяснила, что такое «экономика драйва» и чем занимается бизнес-омбудсмен.

— Борис, поводом для этого интервью является ваше решение идти в политику. Вы создали «Партию Роста», объявили о том, что будете участвовать в выборах в Государственную Думу и рассчитываете преодолеть пятипроцентный барьер. При этом на сегодняшний день вас по статистике поддерживает 0,7% избирателей и времени остается три месяца. Закономерным был бы вопрос — на какое чудо вы рассчитываете в такой ситуации? Но я его задавать не буду. Я предлагаю вам игру. Я — та целевая аудитория, к которой обращается ваша партия. Успешный профессионал, self made на 100%, у меня невнятные перспективы на будущее в России и так далее. Этим интервью у вас есть возможность убедить меня проголосовать на будущих выборах за «Партию Роста» Бориса Титова – или не убедить. Сыграем? 

Самые удачные новые бренды — 2016: рейтинг Forbes Путь в список Forbes: шесть стратегий успеха Горящий отпуск: пять стран вместо Египта и Турции

— Прежде чем принять условия вашей игры, я должен задать вам вопрос, на который хотел бы получить искренний ответ. Вы связываете свое будущее с Россией, вы не собираетесь уезжать? 

— Это хороший вопрос. Главный. И я отвечу вам искренне. У меня есть возможность уехать из России и жить в другой, спокойной и богатой стране. Но мой отъезд будет означать, что я ставлю крест на своей карьере, зачеркиваю все, чего достигла за 30 лет, просто выбрасываю это, и начинаю с нуля другую жизнь, на другом языке. Последнее для меня, как вы понимаете, особенно важно. Еще для меня важно, что на Бутовском полигоне лежит мой прадед-священник, – и хотя я совсем не сентиментальный человек,  я испытываю нечто сродни чувству вины, словно у меня есть какие-то обязательства перед ним, от которых я отрекаюсь, покидая это место. Я чувствую себя так, словно собираюсь сдаться… Я сказала вам правду, которую мне было непросто сказать,  – и  хочу, чтобы правду сказали и вы.  

— Ксения, правда заключается в том, что мы и есть вы. И у нас, в нашей стране есть не только прошлое но и настоящее –  нами и вами сделанное. Наши семьи, дети, дома,  компании, люди которые работают на нас, люди за которых мы отвечаем и так далее.  Это и есть настоящая Россия. Мы – класс предпринимателей, думающих self made или, говоря по-русски, «могущих» — не видим, не осознаем себя в полной мере, или же нам не дают себя осознавать. К нам можно было относиться равнодушно, пока была нефтяная рента, но время равнодушия прошло. Мы заявляем, что мы — сила, которая может изменить ситуацию в стране, потому что мы многое сделали, создали, заработали и мы можем платить. Мы — сила которая производит добавленную стоимость, а значит делает деньги для людей вне зависимости о капризов нефтяной судьбы. Бизнес – это те, кто — не хочу употреблять затасканное слово «созидают» — те, кто делают деньги для всех остальных. Для себя тоже, конечно, – хотя многие для себя в первую очередь – но и они, зарабатывая себе, зарабатывают в результате для всех. 

В этом, кстати, состоит наша принципиальная разница позиций с Алексеем Кудриным – «экономика драйва» вместо унылого лунного ландшафта, предлагаемого моими оппонентами как ответ на вызов кризиса. 

— Вы всерьез считаете, что в настоящий момент российская экономика в состоянии продемонстрировать какой-то «драйв»? 

— Я считаю, что экономику надо менять. Экономическую доктрину, которая реализовывалась у нас в стране, называют монетарной. Хотя на самом деле это не совсем  так. Эта модель была ориентирована на стабилизацию, борьбу с инфляцией и создание резервов. Это правильная финансовая модель, если есть природная рента, которую можно экспортировать и жить на эти доходы. Деньги, которые приходят, надо правильно собрать, не упустить. Кстати, Кудрин совершил, по-моему, героический поступок. Одно из первых решений, которое он реализовал, было введение экспортной пошлины на нефть. Это было прямо против интересов всех нефтяных компаний. Таким же правильным шагом было введение изменения налоговой системы в стране, введение 13% подоходного налога. Но время-то идет! Цены на нефть упали, рента снизилась больше чем в два раза. Еще в 2005-2007 годах стало ясно, что ту задачу, которую ставил Кудрин: выход из хаоса 90-х, стабилизация финансовой системы страны — он выполнил. Мы погасили долги, у нас все было хорошо. В этот момент надо было задуматься о будущем.

— Почему не задумались? 

— Знаете, психологи говорят о том, что в процессе принятия решения определяющим на 60% фактором становится предыдущее решение. Они сделали свое дело, они были уже герои. Во второй раз выпрыгивать с парашютом из самолета – самое тяжелое. Но они пытались что-то делать. За монетизацию льгот получили по шапке. Пытались демократические реформы делать, но каждый раз это были неудачи. Отсюда их осторожность, нерешительность. Да, все говорят, что бизнес нужен. И что дальше?! Сколько мы с Кудриным дискутировали! Мы ему говорили «хотя бы не берите налоги с бизнеса, у вас и так полно денег, снизьте налоговую нагрузку! Тогда пойдет инвестиция, развитие». Нам отвечали: «Нет, если деньги останутся в кошельках у предпринимателей, они пойдут не в инвестиции, а в коррупцию: на взятки, или будут выведены за границу». Это глубокое убеждение, которое сохраняет Кудрин и его команда до сих пор. Они не верят в то, что у нас в стране можно реализовать не коррупционные, а нормальные схемы.

— А разве можно? 

— Разумеется, можно. Во-первых, не надо считать, что в России бизнес делают исключительно воры и прохвосты. Во-вторых во всем мире созданы механизмы управления инвестициями, которые сводят такие риски на нет. Вообще, знаете, с нефтью все устроено так, что она то дорогая, то дешевая, а производительный, не сырьевой бизнес делает деньги всегда, независимо от погоды.  Деньги — это кровь проектов. Любых инновационных, консервативных, социальных и культурных. Людей, которые «сдают» эту кровь, я знаю не понаслышке, их интересы я представляю и собираюсь представлять на всех уровнях, в том числе в политике. 

— Интересы бизнесменов и только их? Или кого-то еще? Для кого вы партия? 

— «Партия Роста» в первую очередь — партия российского интеллекта. Тех, кто снова и снова проектирует великую страну на развалинах прошлой эпохи. И кого раз за разом декапитализируют и сдвигают на обочину. Сейчас эти люди разных поколений маргинализируются властью. Они втягиваются в сервисную роль, либо не принимают участия в общественной жизни. Власть дисконтирует их труд, их роль в управлении и их общественный статус. Мы же хотим, чтобы на этот раз они получили возможность спроектировать страну надежно и надолго. 

— От кого получили возможность? 

— От бизнесменов, второго слоя, который представляет наша партия. Наши бизнесмены делают деньги – ту самую кровь проектов. И они могут и должны объединить эту кровь с высшей нервной тканью интеллектуального сословия. Но мы не только партия состоятельных и высоколобых. Мы — партия тех, кто осуществляет в стране коммуникацию, партия коммуникативного класса. Мы — партия тех кто работает в деловых, коммуникационных и интеллектуальных структурах, то есть, если продолжать вашу метафору – партия квалифицированного труда. Это те люди, работники, которые  составляют основную массу нового сектора.  Мы — партия для молодежи, которая не найдет себя нигде, кроме как в новом секторе. Потому что где вы видите другие социальные лифты? Между тем, эти лифты – та самая кровеносная система общества, которая должна работать, иначе начнется застой.  А потом коллапс. 

— Но, насколько мне известно от тех, кто занимается развитием предпринимательства в России, молодежь не хочет идти в предприниматели — студенты более чем на 90% хотят идти в бюджетную сферу: те, кто из семей побогаче — в чиновники, кто из семей победнее — в силовики. Где же очередь к вашему лифту?

— Конечно, если о бизнесменах продолжать говорить как о буржуях из советской пропаганды, о капиталистах из «Незнайки на Луне», если продолжать строить «капитализм по Суслову« — то и все 100% пойдут повышать нагрузку на бюджет, на госслужбу, которая как раз перестает быть социальным лифтом — как в известном анекдоте, «у генерала тоже есть сын». 

— То есть они ошибаются? Неверно оценивают перспективы? 

— Может быть и верно — патриотично хотят служить государству, и это достойно, мы поддерживаем это устремление — но неправильно и неточно. Сегодня самый нужный патриот — тот, кто делает деньги сам, и для налогов бюджета, и для своих работников, и для своей семьи и себя. А не тот, кто повышает нагрузку на истощающийся бюджет или, хуже того, подавляет тех, кто платит, в пользу тех, кто тратит.  Государственная служба — это великое изобретение цивилизации, большая технология. Но есть еще и служение — в науке, инженерии, предпринимательстве, в искусстве, наконец. 

— В искусстве? Вы партия художников? Но современное искусство сегодня скорее заинтересовано в выходе на мировой рынок, в России рынок современного искусства низкий, неразвитый?

— Я говорю о великом искусстве. О том искусстве, которое не обслуживает, а строит общество. Ведь посмотрите — уходящая эпоха высокой нефти была эпохой возвращения в Россию государственного строя; поэтому и госслужба так популярна — как всегда, оценка кадровых перспектив запаздывает, и на вчерашний высокий рынок труда молодежь устремляется, когда он уже заполнен и дисконтируется. Сегодня перед Россией стоит новая стратегическая цель — строить общественный строй, простите мне эту тавтологию.  А у нас вместо этого зомбируются — поднимаются из мертвых — псевдо-советские общественные институты. 

— Скажите, почему идти в политику вы решили именно сейчас? Вам явно приходится двигаться против тренда — я имею в виду ностальгию по славному советскому прошлому, конфликт с западом, существующую тенденцию «все взять и поделить» и т.д. Что вас останавливало раньше? 

— То, о чем вы говорите, мы называем «успеть вставить ногу в закрывающуюся дверь». Перед страной в данный момент действительно стоит глобальный выбор: двигаться вперед или стагнировать, закуклиться, изолироваться от мира, устремиться помыслами в светлое прошлое. Давайте прикинем, что это конкретно значит для экономики. У нас есть выбор – либо придавить, подзадушить всех, бизнес в том числе, и в таком состоянии ждать следующего пика, за которым опять последует провал и в перспективе постоянно так и дергаться,  либо освободить людей, освободить бизнес не только для роста экономики, но и для личностного роста людей, а значит для преумножения человеческого капитала.  Бизнес — это предприниматели, все те кто работает в предпринимательском «новом секторе». Раньше для того, чтобы отстаивать интересы этих людей, нам достаточно было таких инструментов как бизнес-союз, отраслевые организации, наконец институт уполномоченного при президенте. Мы создали АСИ — Агентство Стратегических Инициатив при президенте – единственную прогрессистскую структуру в нашей власти. А это и дорожная карта, и рейтинг Doing Business, и программы национальной технологической инициативы, и т.д. До сих пор мы считали, что этих мер, объединений, рейтингов и т.д. российскому бизнесу достаточно, чтобы развиваться и защищать свои интересы. К сожалению, ситуация резко изменилась. Еще в 2005 году мы выпустили доклад, который назывался «Политика роста». Мы писали, что цена на нефть упадет, и предлагали что-то в связи с этим предпринять. К сожалению нас не услышали, и вот нефть упала. Сегодня мы понимаем, что единственный способ добиться кардинального изменения экономического курса – это идти в политику. Никакие другие инструменты больше не работают. Поэтому мы создали партию и рассчитываем на широкую электоральную поддержку. Это качественно другой уровень. 

— То, что вы говорите, наверное, звучит убедительно. Для экономистов. Но я – ваш потенциальный избиратель – не экономист и склонна полагать, что ситуацией, которая сложилась в России на сегодняшний день, мы обязаны не только ценам на нефть и т.д., и чтобы из нее выйти недостаточно смены экономического курса. 

— Хотите вы это признавать или нет, но экономика лежит в основе всего. Она глубинно увязана с политическими процессами. Я сказал вам про выбор «призадушить или освободить». Но что значит это «призадушить»?  У нас принято противопоставлять духовное материальному,  а их, напротив, надо сопоставлять и связывать. У любого духовного есть своя материальная сторона, инфраструктура, а инфраструктура стоит денег. Это «дважды два четыре» для любого человека бизнеса. Ностальгия по Советскому Союзу – это во многом ностальгия по романтическому отрицанию материальной подоплеки жизни вообще. Но давайте говорить правду себе самим, давайте вспомним, что в действительности значит этот «романтизм»?  

СССР был бедной страной! Все что там было хорошего, в том числе тот самый романтизм, давно и безнадежно разрушено, мы живем в глобальном потребительском обществе. И мы никогда не получим той высоты переживаний и устремлений, потому что мы привыкли к стиральной машине и цветному телевизору! Устремляясь в прошлое, мы достигнем только бедности. Помните, как тогда шутили: многопартийность в СССР невозможна, потому что мы одну-то партию не можем прокормить.

Источник несвободы – бедность. Свобода человека должна опираться на общественное богатство. В индустриальную эпоху богатство могло достигаться милитаризацией и постановкой всех к конвейеру, но в постиндустриальную эпоху  общественное богатство создается свободными людьми. В свободной стране. 

— Вы так говорите, как будто вам кто-то не дает свободы, но предприниматели свободны, плановой экономики больше нет. 

— Нет, мы не свободны. Потому что мы сами эту свободу не берем. 25 лет уже не берем! И сейчас открылось последнее в этой половине века окно возможностей, если не вообще последнее. Если мы дадим дорогу бедности, мы дадим захлопнуться двери к свободе на десятки лет. 

— Почему? 

— Помните, как часто повторял Чубайс: «У нас очень большая страна». У нас очень длительные, затяжные инерционные процессы. Если принимается значимое государственное решение, его последствия могут ощущаться в полной мере только через десятки лет. Поколение наших детей к этому времени может состариться. Мы не можем позволить ходу вещей сделать из наших детей потерянное поколение. Мы должны побороть, преодолеть этот ход. И выборы в сентябре 2016 года являются точкой преодоления. 

— Вам будет нелегко. У вас немного сторонников. С одной стороны, «Партию Роста» одни уже сейчас называют «партией-спойлером», созданной по указанию Кремля, с другой, говорят о том, что Кремль от вас открестился после ваших неосторожных заявлениях о том, что у вас «все схвачено» с Вячеславом Володиным. При этом в вашем активе нет ни революционных социальных доктрин, ни скандальных расследований, ни ярких маргинальных фигур, я говорю в хорошем смысле, как у радикальной оппозиции. 

— Пусть те, кто говорят о том, что мы «спойлер», определятся в чем именно нам обвинять – в том, что мы созданы по указке Кремля или в том, что Володин открестился. Наше общество приучили верить в теории заговора. Люди уже не верят, что можно взять и создать политическую партию!

— «Не верят» — это мягко говоря… 

— Придется поверить, иначе завтра придется поверить в спасение «святым Николой от рок-н-ролла». А что касается господина Володина, я часто общаюсь с ним по долгу службы, он курирует меня как бизнес-омбудсмена. Но наше общение совершенно не означает, что он поручил мне — вне моих должностных обязанностей, кстати, — создать партию и будет нас как-либо специально поддерживать. Тем не менее мы будем выстраивать конструктивные отношения со всеми. 

Теперь, что касается нашего отношения к радикальной оппозиции. Да, там есть яркие люди. Но мы против политики тотального отрицания, против идеи разрушить до основания старое и начинать новое на пепелище. Пробовали уже! Мы знаем из опыта, что в каждый момент времени изменить можно очень немногое, и надо заплатить своими романтическими представлениями о немедленном изменении всего за то немногое, но ключевое, что можно изменить на самом деле. У японцев есть поговорка — «быстро это медленно, но без остановок».  Наша игра в долгую, и, по-европейски говоря, нам важен не моментальный результат, а положительная динамика. Посмотрите, сколько Путину понадобилось чтобы вернуть Россию в историю – 15 лет! Следующие 15 лет – это 15 лет решения нашей задачи. 

— Раз уж вы заговорили о Путине и «возвращении в историю», не могу не спросить вас про Крым. Ключевой элемент вашей риторики заключается в том, что Россия не должна изолироваться от западного мира, «закукливаться», с западом нужно сотрудничать и т.д. При этом вы горячо поддерживаете присоединение Крыма. Но именно он и есть ключевая точка конфликта. Как вы собираетесь преодолевать это противоречие? Чей все-таки Крым?  

— Крым мой и ваш, Ксения. 

— Меня только не примазывайте. Я в вашем Крыму единственный раз была, когда школу закончила. 

— И все-таки, он мой и ваш. Заметьте, это тот же лозунг, но в другой формулировке. Крым мой и ваш в том же смысле, в котором вы говорили, что в бутовской земле лежит ваш расстрелянный дед…

— Не стоит ли поосторожнее? Со мной и вообще…

— …И дед вашего деда. Да, Ксения! И наш русский язык – вы же говорили что он важен для вас, не так ли? – создан в том числе Толстым, воевавшим в этом самом Крыму. Помните «Севастопольские рассказы»?  Я намеренно затрагиваю эти чувствительные вещи — для вас, и поверьте для меня тоже,  — чтобы объяснить, что действительно означает для России возвращение Крыма. 

— И что же? 

— Возвращение Крыма означает ни много, ни мало, возвращение России в историю. Сейчас так много говорят о возвращении национальной гордости, самосознании русской нации и т.д., что эти слова потускнели, затерлись, как монеты от долгого употребления. Но давайте вернем им смысл, вдумаемся, о чем они.  Давайте честно скажем себе, что последние 100 лет истории России – это одна сплошная травма. Вы представляете уровень пост-травматического синдрома, который за годы войн, террора, революций накопился в нашей стране?! Вы знаете еще хоть один прецедент за всю человеческую историю, чтобы одной стране столько раз, за такое короткое время переломали кости и вывернули суставы?! Может быть, разве что Франция — и то не факт. Последствия этого колоссального слома переживает каждый, кто здесь родился — в том числе я и вы. Это нас с вами еще до рождения ломали. Этот синдром, сама генетическая память,  рождает комплекс национальной неполноценности. Мы думаем: «Мы ничего не можем. Произвести, изобрести, наладить жизнь в своей стране». Мы позволяем  себе забыть, что такие выходцы из России как Малевич, Рахманинов, Сикорский, Набоков,  Зворыкин и многие другие запрограммировали развитие мира на весь ХХ век. В этом проклятом веке Россия принесла такую жертву,  на крови которой взошла вся западная цивилизация в ее современной форме. Ценой этой жертвы был побежден фашизм, и тем самым западный мир фактически спасен от самоуничтожения. Так почему же теперь мы — те, кто это сделали, — должны вести себя как страна третьего мира?! Назовите мне хотя бы одну причину! Нас невозможно игнорировать, обесценивать или предлагать подождать в приемной. Это не наш уровень разговора. Я вам скажу больше:  считаю, что если бы запад признал и поддержал — и это еще далеко не поздно сделать — возвращение Крыма в Россию, это превратило бы народ России и народы западных стран в крепких и горячих союзников на всю историю. И многие в политическом и военном истеблишменте запада призывают к этому, пусть и непублично. 

Борис Титов: «У меня будет возможность приостанавливать судебные решения»

Первое интервью Бориса Титова в должности федерального уполномоченного по правам предпринимателя→

— Браво, Борис, это была мощная речь. Я даже поверю в вашу искренность. Но скажите мне, не велика ли цена, которую нам сейчас приходится платить за возвращение национального самосознания, которое вы отождествляете с конкретным, отдельно взятым полуостровом? 

— Если продолжить метафору про нашу травму, затяжную болезнь, то Крым – наше горькое лекарство. И да, за него придется дорого заплатить. Возвращаясь к приземленным категориям, Крым нам очень дорого стоит. И платят не столько граждане своими налогами, сколько мы – средний и малый бизнес. Это нормально, потому что платить может только тот, у кого есть чем платить. 

— Но я, и такие как я, стали только значительно меньше зарабатывать из-за Крыма. 

— Все правильно, мы, те кто делает деньги, и платим за Крым, прежде всего, упущенной выгодой. Платим за наше возвращение в историю. Если, конечно, мы всерьез хотим в нее вернуться. 

— Но кажется, нам опять что-то мешает. Крым уже наш, но эйфория иссякает — нужны все новые подпитки: Украина, Сирия…

— Дело не в «допингах». Наша основная внутренняя проблема в другом. Теперь, когда достигнута точка национального единства, главное — не превратить единство в тотальность. 

— По-моему, вы уклоняетесь от ответа. 

— Ничуть.  Смотрите, целое состоит из частей. Ведь что такое, например, все существующие в России политические партии? На самом деле, это одна и та же партия, потому что за ними стоит одна и та же организационно-управленческая культура советского образца. Культура образца индустриальной эпохи. Даже одиозный слоган Жириновского «каждой бабе по мужику» — это абсолютно индустриальная идея. Мы же предлагаем современную, соответствующую вызовам времени, организационно-управленческую культуру, которая адресуется не к массе, а к отдельным людям, которых мы знаем, знаем их потребности, желания и т.д. И главное, мы можем инвестировать, заплатить за это. Я считаю, что из-за неготовности расстаться со старой организационно-управленческой культурой мы глобально проиграли, когда были Советским Союзом. Мы достигли много в 2000-х, когда взяли ее на борт. Но мы рискуем сейчас, зомбируя «совок«  и советские орг-управленческие технологии, окончательно потерять современность.

Теги:
партияроста, БорисТитов
Источник:
Ксения Соколова

Другие новости